X
Please select your language
English
Українська
Русский
Иран Ирак
Орест Билоус

"Мы не успели их спасти"

"Мы не успели их спасти"
24.07.2017
Рубрики: Азия

Я ехал в шестиместном купе иранского поезда из Шуштара в Тегеран. У меня была верхняя полка. Места, чтобы сидеть, там было слишком мало, а спать еще не хотелось, я слез вниз и читал какие-то бестолковые книги в своем Киндле. Напротив тихо перешептывались на фарси пожилая женщина в хиджабе и молодой парень лет 20. Парень с интересом смотрел на мой Kindle, мне казалось, что женщина пыталась его убедить в том, что сейчас время приступить к молитве. Это были последние дни Рамадана, месяца – поста, когда мусульмане могут есть и пить только после захода солнца, и после вечерней молитвы. Темнело.

Я подумал, что сейчас они станут ужинать, и как это заведено в Иране, начнут меня угощать, а мне в эти моменты всегда неудобно, к тому же они выглядели как люди совсем не богатые. Я встал и собрался пройтись по вагону.

Подожди, сынок – сказала иранка на английском и взяла меня за руку. В другой руке она держала большой свернутый по-ирански хлеб – останься с нами, поешь.

– Спасибо, я не голоден, – я немного еще повыделывался, как это принято у нас, западноукраинцев, но смесь голода и ее приятный персидский акцент не оставили шансов.

– Садись, садись – на вагоном столе уже появился свежий сыр, грецкие орехи, тушеные овощи, какое-то блюдо с шафраном и барбарисом. Конечно, кто тут откажется. – У нас хватит на всех, я всегда беру столько еды, будто с нами оба наших сына. При этом она показала рукой на парня, который был, очевидно, одним из сыновей. Он не говорил по-английский, но улыбался.

Мы ели, я пытался делать это не спеша. Они отдали мне больше трети, я стеснялся, но было очень очень вкусно. Во время Рамадана в Иране трудно найти еду, я опаздывал на поезд и ничего не успел купить с собой.

– А где ваш второй сын? – я не сразу понял, о чем идет речь.

– Он умер, когда был маленьким, мы не успели их спасти.

Дальше я комками глотал лаваш и слушал. Я тогда только слышал про иранско-иракскую войну, но не знал подробностей. Восемь лет, с 1980 по 1988, почти миллион погибших в Иране и полмиллиона иракцев, почти в каждой семье убитые или раненые. Долгая, страшная война без победителей, только страдания и боль.

– Мы вывезли дочь и Мухамеда – она показала на сына, – и должны были вернуться за братом. Но в этот момент они сбросили химическую бомбу, 3000 человек погибли за 15 минут, моя сестра пыталась его спасти… Мы нашли их возле дома.

Говорят, что в той войне, иракцы использовали химическое оружие и против иранцев и против курдов – своих же собственных граждан, уничтожали целые поселения за считанные минуты. Уже после я прочитал много книг об этом и смотрел фильмы. А в тот вечер просто слушал.

Поезд остановился на какой-то станции. Двери купе открылись и к нам зашли еще трое пассажиров. Мужчины громко разговаривали, шутили и веселились. Стало тесно, я поблагодарил за еду и полез на свою верхнюю полку. Женщина с сыном поделились с мужчинами своей едой, оставшейся после того, как они накормили меня. Те особо не отказывались, а мне стало совсем неудобно, я знал, что после поста им останется совсем мало еды. Мужчины поели, застелили постели и куда-то вышли, может, покурить, стало тише. Женщина поймала мой взгляд и вздохнула.

– Какие же они шумные – сказала она, улыбаясь, без злости, как британцы говорят об американцах, например. – Ох уже эти иракцы.

Я отвернулся к стене, выключил свет и снова ком стал в горле. Она их простила. Им все давно простили, хотя события происходили совсем недавно. Ни в тот вечер, ни после, я не слышал от иранцев слов ненависти, касающихся той войны, только иногда боль и слезы.